За обедом Лиза приняла на себя обязанности хозяйки. Разливала суп, резала жаркое...
И сидел Петр Иванович, как зачарованный. Мечты, жившие только в снах, осуществлялись и наяву: вот и он не одинок, а есть у него подруга, сердце которой бьется в унисон его сердцу. И становилось на душе у Петра Ивановича светло и тихо, как было светло и тихо в этом садике, залитом солнцем... И, смотря на Лизу и слушая её болтовню, Орлицкий с улыбкой думал о том, что, может быть, настанет время, когда эта девушка войдет сюда снова, но уже в качестве хозяйки.
Еще вчера, думая о Лизе, податной инспектор был далек от мысли сделать девушку своей женой. Он боялся брака, как пошлости, как взаимного рабства, и оберегал свое чувство от прикосновения будней. Но сейчас, вот именно сейчас, так захотелось Петру Ивановичу семейной тихой жизни, так страшен был момент, когда уйдет Лиза и он опять останется одинок, -- что Орлицкий решил сегодня же поговорить об этом с девушкой.
И вдруг, дверь на террасу отворилась и на пороге появился доктор Штейн. Это было так неожиданно и для Петра Ивановича, и для Лизы, что они растерялись... Смутился и доктор, не ожидавший встретить здесь Лизу. И сделал движение уйти обратно.
Уже успевший прийти в себя Орлицкий встал и крикнул:
-- Входи, входи!..
Штейн вошел, растерянно улыбаясь, как бы извиняясь за то, что помешал...
-- Вот не ожидал вас здесь встретить! -- сказал он, здороваясь с Лизой. -- Я даже не знал, что вы знакомы!
Орлицкий не мог не заметить, что Лиза все продолжает оставаться смущенной.
-- Мне ужасно хотелось посмотреть, как живет Петр Иванович! -- начала Лиза, когда доктор присел. -- Помните: вы мне как-то рассказывали, какая у него уютная квартирка!