-- Ты женат?
-- Почти! Живу с акушеркой нашей больницы. Скучно, брат, так-то... одному! Она очень милый человек!
Увел Орлицкого в кабинет.
-- Прежде всего: хочешь есть? В один момент смастерим завтрак!
Орлицкий отказался.
-- Ну, как хочешь! А то, брат, не стесняйся!
Стали вспоминать Петроград, университет, общих знакомых. Пахнуло милым, ушедшим в безвозвратную даль, прошлым... И удивлялись оба, как это все, в сущности, было недавно, а кажется сейчас таким далеким, как берега, ушедшие к горизонту... Но остро чувствовали оба, что впереди еще большая-большая дорога, в груди много еще сил, в сердце много солнца... И только Орлицкому на минуту взгрустнулось, когда вспомнил про свою болезнь. Но в окна так настойчиво врывались лучи солнца, так ласково гляделось в стекла южное небо, что лицо податного инспектора опять посветлело, и он не без укоризны заметил:
-- Почему не открываете форточки?! Ведь, так тепло на улице!
После воспоминаний перешли на теперешнюю жизнь Штейна.
Орлицкий порадовался, что приятель так мило устроился.