-- Я же вас так мало знаю!
-- В такого человека я влюбиться не могу! -- сказала Ниточка задумчиво. -- Особенно теперь. Раньше, правда, я была не так разборчива... Но даже и тогда Уклонский не мог быть героем моего романа!
-- Ну... а, например... я?..
Ниточка сбоку на него посмотрела.
-- Вы?.. Пожалуй!..
Он ответил долгим, благодарным взглядом и нежно поцеловал ее руку. И когда его сочные, красные губы прикоснулись к розоватой коже девушки. Ниточке показалось, что к плечу побежала искра неведомого огня, способного зажечь в ее душе огромный костер страсти. Ниточка побледнела и умоляюще посмотрела на Бравина.
-- Ах, не надо!.. Прошу вас... не надо!
Огромное, красное солнце умирало в этот день как-то особенно красиво. Оно бросало последние, желтые лучи и на темневшую воду, и на розовевшие листья приготовившихся к зиме деревьев... Было скорбно смотреть на это прощание светила с поблекшей природой... Оно было трогательно и нежно, как поцелуй умирающей подруги, благодарившей за короткие, но жгучие минуты счастья... Иссиня-прозрачный воздух таил уже дыхание зимы и холодная роса пала на пожелтевшие травы... Но не сверкала алмазами, как летом, а блестела тяжелой, мертвой слезой...
III.
С этого дня Бравин стал бывать у Ниточки ежедневно. Обыкновенно он приезжал около пяти вечера, когда девушка возвращалась с курсов, и они ехали в ресторан, где обедали, после чего проводили остаток дня или у Ниточки в номере, или же в театре и на концертах.