Она являлась Елпидифору по ночам в виде заманчивых и обольстительных снов; преследовала его. Ходила за ним по пятам, заставляла сильней биться сердце.
Решив раз на всегда, что он знатного происхождения, Елпидифор считал свое пребывание в "Ухватовке" временным искусом, после которого сразу снизойдут к нему роскошь и великолепие. И потому смотрел на всех с высоты своего величия. Но был со всеми вежлив и предупредителен.
Прочел где-то, что истинный аристократ должен быть прежде всего рыцарем. И неотступно следовал этому правилу. Думами своими Елпидифор ни с кем не делился, но когда при нем говорили о знатных и сильных, загадочно улыбался.
Зная наизусть пушкинскую "Сцену у фонтана", телеграфист часто декламировал ее про себя, беззвучно шевеля тонкими, как папиросная бумага, губами. Мечтал о своей "Марине Мнишек". И ждал, что она придет.
С Валентином Петровичем у него были хорошие отношения. Но Начальник разъезда был недоволен, что телеграфист не пьет. И часто это высказывал.
Елпидифор делал презрительную гримасу:
-- Водку?.. Ни за что!.. Чего-нибудь другого -- пожалуй!..
-- Уж не шампанского ли тебе?.. -- язвил Валентин Петрович. -- Скажите, какой принц!..
-- А, может быть и принц!.. -- вызывающе смотрел на него телеграфист. -- Почем вы знаете?..
-- Ну, да уж конечно!.. Принц!.. Ха... ха... ха!..