Жалко ему было и команду, из помещения которой к нему долетал глухой гул голосов... Эти люди, с их несложной психологией, волновались по-своему и напоминали раненных зверей, бегающих по железной клетке. Лейтенант несколько раз догадывался, что среди команды начинается бунт, и что только властный голос Петрова сдерживал шестерых озверевших людей броситься на своего командира. И, когда ропот утихал, до Калюжного долетали слабые стоны, слова молитвы и жалкие просьбы о помощи...
Но что мог сделать он, лейтенант Калюжный, запертый, вместе с ними в этом неподвижном, стальном гробу? Он был так же беспомощен, так же жалок, как и они, в своем бессилии перед тем, что должно произойти.
"Неужели спасения нет! Неужели он погибнет?"
Смерть, близкая, неизбежная, неотвратимая, встала перед лейтенантом во весь свой загадочный рост, и Калюжный чувствовал, как холодеет кровь в его жилах, и как останавливается, от ужаса, сердце. "Спасения нет! -- пробегало в мозгу лейтенанта. -- Случись это на виду у эскадры, возможна была бы какая-нибудь помощь, а теперь, в этой глуши, она невозможна!"...
Мысли неслись ураганом и быстро сменяли одна другую... И вдруг стало как-то грустно, тихо и скорбно на душе... И со всем хотелось примириться, подвести итог своей жизни, и всем, и все простить... И откуда-то сверху, -- словно с высоты того голубого неба, которое он больше никогда не увидит, -- лейтенант взглянул духовными очами на себя самого, на свое прошлое... И каким ненужным, каким лишним показался ему весь пройденный им жизненный путь!.. Для чего же он жил, учился, приносил окружающим радости и печали, грешил, любил и ненавидел?.. Неужели для того, чтобы погибнуть, в один скверный день, в этой стальной коробке!..
И вся прожитая жизнь, будто на кинематографической ленте, прошла перед лейтенантом... Он вспомнил такие подробности ее, которые, казалось, навек исчезли из памяти.
Вспомнил отца своего покойного -- старого и доброго адмирала... Припомнил все его фразы, тоже давно забытые... Перенесся мыслями к матери, любящей и тоскующей. Чувствует ли она теперь, что ее единственный, сын погибает? Вот, если бы почувствовала, да помолилась. Говорят, молитва матери со дна моря достанет.
А время шло... Дышать было, если и не особенно трудно, то все-таки чувствовалось, что вдыхаешь последний воздух.
Из помещения команды опять начал доноситься ропот... Теперь уже он был властнее голоса Петрова, и лейтенант понял, что команда считает своего командира виновником катастрофы и расправится с ним, перед смертью по-своему...
И когда ропот стал нарастать и вползать угрожающе к нему в помещение, и, когда у лейтенанта не осталось сомнения в том, что через минуту начнется ужасная расправа, -- он выхватил браунинг и приложил к виску. Но чей-то сильный удар сзади, по руке, заставил ее опуститься и выронить на пол револьвер...