-- Вот это называется "приехали"!.. -- сказал он насмешливо. -- Станция "Камуфлет", стоянка -- сто двадцать лет!..
-- Перестань паясничать!.. -- крикнул Петров и нахмурился. -- Может, на краю могилы стоишь!..
Он подозвал старшего матроса и начал отдавать ему приказание.
Через две минуты внутренность лодки представляла странную картину: десять человек, в числе которых было два офицера, стремительно налетали на один борт лодки, толкали стену протянутыми руками, и сейчас же бежали к другому борту, где делали то же самое...
Так продолжалось двадцать минут, мучительных двадцать минут, показавшихся команде "Аспазии" целой вечностью.
И когда увидели, что это средство бесполезно, и оставили его, -- сразу упали все духом и разошлись по своим местам с лицами, полными ужаса...
VIII
Лейтенант сидел около перископа, охватив голову руками... В соседнем помещении рыдал Ахлестышев, склонив голову на плечо утешавшего его Николая... И до Калюжного долетали истерические выкрики мичмана:
-- Господи!.. За что? В двадцать два года!.. -- погибнуть так ужасно!..
Что-то говорил ему Николай, что-то выкрикивал опять мичман, и лейтенанту делалось от этого еще больнее. И он упрекал себя за то, что согласился взять к себе этого, еще не изведавшего жизни, мальчика, хотя знал, что ежеминутно могла случиться катастрофа.