-- Ничего и у меня нет! -- пропищал почтовый чиновник и вздохнул. -- Есть новости по-нашему, почтовому делу, но они, так сказать, к вам не подходят. А так новенького -- ничего!..
И все трое задумались.
Понемногу буфетная начала наполняться. Пришел местный исправник -- быкообразный, с оттопыренной нижней губой на огромном круглом лице и рачьими глазами. Он выпил подряд три больших рюмки водки и только после этого стал закусывать. Его огромный рот работал, как заводская печь, только что принявшая большую дозу руды: был, казалось, бездонен, и, когда замыкался, как скрытые поршни гигантской машины, двигались ожесточенно челюсти.
Пришли несколько чиновников из казначейства, директор местной прогимназии, доктор из земской больницы, мировой судья. У прилавка образовалась толпа, и голоса смешались в общую кучу...
И вдруг быстрыми шагами вошел Андрей Иванович Корка -- по профессии фотограф, а по натуре -- большой, сплетник и распространитель сенсационных слухов. Маленький, толстый, с ощутительным животом, он нес свое короткое туловище на двух обрубках, одетых в широкие штаны. Лицо у него было мясистое, но плоское, как тарелка, из середины которой торчала маленькая пуговка -- нос -- и два хитрых серых глаза, выглядывавших из заплывших щелок. Он брил бороду и усы и потому походил на актера. И все смеялся тихим, шедшим откуда-то из глубины смехом, так что трясся живот его, и шевелилась на нем толстая, в два пальца, золотая цепь с брелоками.
-- А у нас сегодня новый гость! -- крикнул он, заглушая все голоса и пожимая направо и налево руки.
К нему все обернулись. На лице у каждого горело любопытство.
Исправник спросил густым басом:
-- Кто же такой?.. А?..
-- А вот увидите!