-- Оставьте его... -- сказал Савелий Петрович. -- Пусть проспится!
Корнета оставили в покое. И когда все ушли, Грибанов тихо поднялся со стула, также тихо подошел к корнету, боязливо оглянулся на буфетную стойку и... смачно плюнул корнету в затылок... Затем схватил банку с горчицей, запустил в нее закорузлый указательный палец и, набрав горчицы, стал злорадно мазать корнету лицо и тужурку...
А потом, ступая по-кошачьему, вышел из буфетной, пробрался боком в переднюю, оделся и вышел...
Над городом ползли те же грязные, дождевые тучи... И, неуклюжий и длинный, как нахохлившийся ворон, мигал последним светом керосиновый фонарь над подъездом собрания...
А Савелий Петрович бежал домой мелкими, трусливыми шажками и ехидно улыбался...
Впервые: журнал "Пробуждение" No 14 , 1914 г.