-- Куда же думает ваш сын? -- спросил адъютант, когда генерал замолчал, любуясь опять карточкой сына.
-- Конечно, сюда! -- воскликнул Суходольский. -- Он на этих днях приезжает! Я уже устроил это!..
* * *
Война налетела быстро, как ураган при безоблачном небе. Не успели оглянуться, как пришлось выступать в поход. Быстро собрались н-ские гусары, и скоро пыль, стоявшая по дороге от казарм к границе, была единственной памятью от полка в польско-еврейском городишке...
Генерал ехал впереди, счастливый, еще более помолодевший, с огнем старого бойца в глазах... Счастлив он был и оттого, что чувствовал, как сзади, среди "его" полка, едет любимый сын...
Границу перешли с песнями, с лихим присвистыванием, на крупных рысях...Так шли верст двадцать, как вдруг услышали, за леском, грохот ружейных выстрелов и рокотанье пулемета... Поняли, что идет бой с врагом, прибавили рыси и пошли на подмогу...
И вот, чуть стали огибать лесок, -- саранчой вылетела неприятельская конница... Привстали н-ские гусары на стременах, выхватили шашки и, как ураган, ринулись врагу навстречу...
Два часа лязгала острая сталь, слышались крики, ржание и бег коней, хрустели человеческие кости... Два часа старый генерал Суходольский, двадцатилетним юношей, носился на своем коне, среди коней вражеских, рубил зверские, искаженные злобой, лица... Временами, в этом чаду он видел милое лицо сына своего, прорубал к нему широкую дорогу среди неприятельских тел и только кричал юноше:
-- С плеча их, Коля!.. Наотмашь их, негодяев!..
* * *