-- Тут дело совсем не в академистах, -- улыбнулась Роза. -- Дело в сознательном студенчестве. И вы меня совсем не понимаете. Я далеко не против забастовки, и сама все время за нее агитирую. Но когда забастовка протекает с насилием, то тот, кто пожелает и кому это нужно, всегда подведет ее под рубрику сопротивления властям. И тогда будут наше движение давить, уже ссылаясь на право, которое-де мы нарушили. Зачем же давать такой козырь реакции?
-- Я вполне с вами согласен, -- повернулся к ней Иконников. -- Вот я вас, Роза...
Он запнулся, не зная ее отчества.
-- Самойловна!.. -- подсказала она.
-- Вот я вас, Роза Самойловна, слушаю, и мне все время кажется, что говорите не вы, а я!
-- Наконец-то одного сочувствующего нашла! -- воскликнула курсистка.
-- Удивительно, -- сказал Филатов, наливая себе стакан чая. -- А я тебя, Иконников, все время считал беспартийным!
Иконников почувствовал, что краснеет.
-- Да, я этого и не отрицаю. Я как-то никогда не интересовался политикой, считая, что наука, прежде всего, должна быть вне ее.
-- Ну, положим, вы ошибаетесь! -- воскликнула Роза. -- Меня даже удивляет, когда я слышу, что есть беспартийные студенты! Это так уродливо! Все равно, что лошадь без хвоста!