-- Отпевают в церкви Рождества, что в Палашевском переулке. А где будут хоронить, не знаю.
-- Я пойду, немного пройдусь, -- сказал Иконников. -- У меня ужасно начала болеть голова, может, улица меня освежит.
-- Пойдем вместе, -- поднялся Филатов.
Иконников подумал.
-- Пойдем, пожалуй!
Студенты вышли.
-- Что это с ним? -- спросил Спириденко. -- Уж не он ли, чего доброго, переносил ее?
-- Все может быть! -- ответил Рудзевич. -- А, впрочем, какое нам дело!
Минут через пять Спириденко ушел, заняв у Рудзевича двугривенный. Ушел вскоре и Прохоров, и Рудзевич остался один. Походил немного по номеру, потом подошел к окну и стал кормить, через форточку, крошками голубей. И не слышал, как в номер кто-то вошел.
-- Казимир Францевич!