Через десять дней, утром, Иконникова вызвали в тюремную контору и объявили, что он свободен и может идти домой.
Вышел он из ворот тюрьмы немного похудевшим, словно перенесшим тяжелую болезнь, и усталым от бессонных ночей. И в глазах его, до сих пор ясных и даже немного лукавых -- теперь залегли отблески пережитого, и потому они были слегка грустны.
Дома его встретил коридорный, передал ему ключ от номера и рассказал об аресте Рудзевича, за час до ареста Иконникова. О Филатове коридорный ничего не знал.
В номере Иконников нашел все на своем месте. И только было расположился пить чай, как быстрой походкой вошел Рудзевич.
-- Понравилась вам, коллега, Бутырка? -- спросил он, здороваясь.
-- А вы откуда знаете, что я в ней сидел? -- удивился Афанасий Петрович.
Рудзевич улыбнулся.
-- Я тоже в ней сидел! Но мне, как человеку уже бывалому, сообщали все, что меня интересовало.
-- Я даже не знаю: за что я сидел! -- нахмурился Иконников.
-- А я знаю. Это нас с вами Филатов подвел!