Иконников сделал большие глаза.
-- Филатов? А он... тоже арестован?
-- И теперь сидит. Я же говорил вам тогда, что он выкинет какой-нибудь фортель! Он, видите ли, участвовал в организации общества помощи ссыльным студентам. Общество это только намечалось, намечались члены его, и Филатов записал и меня и вас в комитет.
-- Ну?
-- Ну, а когда влопался на какой-то сходке, то, при обыске, нашли и эту бумажонку.
Теперь Иконникову стали понятны слова жандармского полковника о "преступном сообщничестве". Также становилось ясным, почему Иконников был арестован.
На следующий день студентов вызвали в участок и объявили, что они высылаются в административном порядке под надзор полиции: Рудзевич в Вологодскую губернию, а Иконников -- в Архангельскую. Для необходимых сборов им дали двадцать четыре часа.
Придя домой, Иконников начал приготовляться к дальней дороге. Он написал подробное письмо отцу, сложил книги, белье, платье. А затем пошел в город, проститься кой с кем из знакомых и вернулся домой довольно поздно. Хотел зайти к Рудзевичу, думая, что он дома, но швейцар сказал, что перед вечером за Рудзевичем заходил какой-то господин, и они вместе вышли.
На другой день, утром, Иконников был уже совершенно готов к отъезду. Осталось только увязать чемодан, что он и стал делать. Дверь в номер отворилась, и кто-то вошел. Думая, что это Рудзевич, Иконников даже не обернулся -- он сидел на полу, спиною к дверям, -- а сказал:
-- А я к вам хотел только что зайти!..