Видя, что муж тяготится ее присутствием, она вздохнула и спросила:
-- Спать-то... пойдешь?.. Ведь, уже второй час!..
Федор Никифорович повернул к ней злое, бледное лицо.
-- Иди!.. -- крикнул он желчно. -- Что ко мне пристала?.. И один дорогу найду!..
Она ушла, охая и причитывая, а Федор Никифорович тщательно запер дверь и подошел к шкафчику...
Когда бледный, чахоточный рассвет заглянул в кабинет Гаврюшина, на полу лежала груда разорванной на мелкие клочки бумаги... Дверцы шкафчика были широко открыты, а за ними скучала опустошенная книжная полка, по которой уныло бродили два таракана, напуганные пустотой и непривычной обстановкой. А рядом со шкафиком, на шнуре от халата, привязанном к печной отдушине, висела маленькая, тщедушная фигурка с перекошенным последней скорбью лицом...
И тускло смотрели из полуоткрытых век две стеклянных выпуклости... Смотрели жутко, не мигая, в одну далекую загадочную точку...
Впервые: журнал "Пробуждение" No 10, 1914 г.