В пасмурный осенний день на службу к Федору Никифоровичу неожиданно зашел Финштейн. И по лицу его Гаврюшин догадался, что случилось нечто особенное.
Финштейн отвел Федора Никифоровича в сторону и сказал ему, прерывающимся от волнения голосом:
-- Только что узнал, что в нашем городе находится проездом редактор одного столичного иллюстрированного журнала. Журнал, правда, не ахти какой, но вам это безразлично!.. Важно, чтобы хоть раз где-нибудь напечатали... А там уж пойдет!
Гаврюшин молчал. Видно было, что это известие произвело на него подавляющее впечатление.
-- Вам обязательно нужно к нему сходить... -- продолжал Финштейн. -- И сходить сегодня же, ибо он завтра уезжает. Остановился он в Гранд-отеле. Фамилия его Бочаров.
-- А... зачем?.. -- тихо спросил Федор Никифорович.
-- Как зачем?.. -- Представьтесь!.. Дайте ему какую-нибудь рукопись!.. Попросите напечатать!
Федор Никифорович задумался. Предстояло в первый раз в жизни столкнуться лицом к лицу с представителем того загадочного мира, каким рисовалась в воображении Гаврюшина каждая редакция... И сразу застучало в висках, похолодели конечности...
-- А вдруг не примет?.. -- робко посмотрел он на Финштейна, и голос его дрогнул.
-- Вот ерунда! Отчего не примет? Как никак, вы все-таки свой брат -- литератор. Только не забудьте дать швейцару свою визитную карточку... У вас есть карточки?..