I.
Старуха с дочерью вошли на палубу и стояли с Антониной до второго звонка. И когда пришло время расставаться, -- долго целовались, крестя Антонину. И, кажется, первый раз в жизни суровая купчиха не выдержала и заплакала на плече замужней дочери. Но быстро оправилась и сухо заметила:
-- Довольно! Пойдем, Поликсена!
Вышли на пристань и смотрели, как пароход отчаливает. Махала им белым платком Антонина, все больше и больше уходя с пароходом в темноту ночи.
Река уносила в даль ярко освещенную громаду, и все меньше делались огоньки, и скрылись, наконец, за поворотом. Баранова глубоко вздохнула, перекрестила, в последний раз, костлявой рукой темное пространство и пошла, не оглядываясь.
-- В Слободку... к Власьевне! -- глухо приказала она кучеру, садясь с дочерью в экипаж...
Пролетка свернула в сторону и покатилась по улице, которая вела к загороду...
Ворожея Власьевна жила на окраине городка, существуя исключительно гаданием. Ее домик -- маленький, покривившийся, выходил к сосновой роще, к ряду холмиков, уложенных можжевельником.
Баранова, вместе с дочерью, вылезли из пролетки, постучали. Зашлепали старческие ноги и тихий голос спросил:
-- Кого Бог несет?