Слушает Гамид, и как во сне кажутся ему и приказчик, и номер, и татары, что кивают головой.
-- Как приедем мы,-- говорит приказчик,-- завтра на базар и станем давать цену, ты я слушай. Все торгуйся, а как вот я так проведу рукой по лицу, значит, на эту цену уж и соглашайся. Поторгуйся для виду, а тут и бей по рукам.
Хочется Гамиду услужить, хорошо бы и заработать, а больше всего хочется ему быть теперь верст за тысячу от приказчика и всей этой комнаты. Смотрит на всех Гамид широко раскрытыми глазами, в горле пересохло, и говорит, заикаясь и вытирая пот:
-- Нет, хороший господин, наш народ строгий, узнает -- беда!
-- А кто узнает? Откуда?
Приказчик надулся, все волосы поднялись на его щеках и бороде.
Сидит тут в комнате и сосновский приказчик -- худой, желтый, с длинной бородой старик с больным взглядом.
-- И что ты, Финогеныч, народ гадишь? -- говорит он.-- Право, вы с вашим барином ровно нехристи какие...
Махнул мохнатой лапой Финогеныч:
-- Ну, ладно... не слушай его, Гамид. Он мало-мало стара стала, глупа стала, ум кончал...