-- Ума-то, батюшка, в моем каблуке больше, чем в ваших с барином головах,-- рассердился старый приказчик.
-- Ну, слушайте, оставьте же, пожалуйста,-- повернулся к нему Финогеныч,-- что ж вы делаете?! Пришли чай пить и пейте... Нельзя же в самом деле так... не шутки здесь.
-- И чай пить не стану,-- рассердился совсем старик, отстраняя худой жилистой рукой стакан.
И, встав, попрощавшись с Финогенычем, не глядя на того, он вышел в коридор.
-- Учит,-- фыркнул Финогеныч,-- а сам, поди, спросить забыл, как и зовут его.
Поздно вернулся Гамид в свой стан. Айла внимательными злыми глазами всматривался в него и шептался о чем-то с товарищами. Верно, догадался, зачем звал приказчик Гамида.
Рано поднялись на другой день "бурлаки". Что-то будет? Больших цен ждали на жнитво, таких цен, каких и не запомнит никто. Сговаривались крепко стоять на пятнадцати рублях.
Но уже высоко поднялось солнце над площадью, а никто из приказчиков и не думал выезжать на базар. Наконец, прошел слух о том, что не станут на этой неделе жать, потому что зелена еще рожь.
Татары только качали своими бритыми головами. Веселое возбуждение сменилось унынием.
Кучка крестьян-посевщиков, стоявшая до сих пор в стороне в ожидании, пока сделают цену, попробовала установить ее.