Лежит Амзя и не знает, спит он или идет,-- все идет, как и прежде бывало, бурлаком с женой и сыном.
Идут они,-- жена и сын,-- где-то близко, близко, и легко им, а ему все труднее, и подгибаются его старые ноги.
И тихо стонет во сне Амзя.
Молодой добрый барин подъехал на рассвете, и напрасно кричал ямщик, чтобы Амзя отпер ворота. Слез с козел, наконец, ямщик и сам отпер ворота.
А Амзя лежит без движения, и при виде этой старой изможденной фигуры барин подумал, что умер татарин.
-- Жив он или умер? -- спросил он ямщика. Подошел ямщик, тронул кнутом:
-- Жив.
Слез барин и сам подошел. Лежит Амзя, и глаза его смотрят на барина.
-- Ты что лежишь?
Разве лежит он, Амзя? Нет, он идет, тяжело, но все идет, и с ним вместе идут и жена и дети его. Только им легко, а ему все труднее.