-- А-а! -- глубоко, с наслаждением, удовлетворенно вздохнул старый Амзя.-- А-а-а.-- И прочувствованным голосом ломанно заговорил: -- Спасиби, спасиби, добрый... мой добрый господин.-- Он вдруг задумался над чем-то и рассеянно повторял: -- Спасиби!
Но, опять вдруг спохватившись, как будто боясь, точно за какой-то другой работой, забыть это слово, он стал все твердить:
-- О, спасиби... спасиби...
Утром нашли старого Амзю без памяти, в бреду. Он открывав свои блуждающие глаза, когда его подымали, и ничего не понимал.
Зачем тревожат его, когда вот сейчас он пойдет по небесным полям, пойдет с женой и детьми, пойдет прямо к Магомету, где за горе земли ждет его рай?
К вечеру умер старый Амзя.
И, может быть, в первый раз с своего появления на землю он лежал теперь с тем бесконечным покоем на лице, какой дарит только одна одинаково ко всем равнодушная смерть.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые -- в журнале "Мир божий", 1895, No 1.
В письмах Гарин называет рассказ "Старый Амзя" и "Гамид". "Пожалуй,-- писал Гарин в одном из своих писем Иванчину-Писареву,-- вместо "Бурлаки" лучше назвать "Гамид" или "Старый Амзя" (без даты. ИРЛИ). Писатель предназначал рассказ для "Русского богатства", где в 1894 году были напечатаны "Деревенские панорамы", и в дальнейшем предполагал включить его во второй том "Очерков и рассказов". "Посылаю Вам на декабрь "Старого Амзю",-- писал он Иванчину-Писареву 2 ноября 1894 года.-- Я ручаюсь за одно: я добросовестно передал зеркало нашей интеллигентной жизни среди землевладельцев. Это не карикатура: действительность хуже.