Карташев, а за ним и Корнев фыркнули, а счастливый Степан с восторгом и умилением смотрел то на того, то на другого.
– Это мой друг, – сказал ему Карташев.
– Так, так!.. дружки, значит, будете, – кивнул Степан и вздохнул.
– Чай сюда прикажете? или на балкон?
– На балкон.
– Слушаю-с.
Друзья через коридор прошли в дом. Карташев повел Корнева окружным путем – через целый ряд комнат. Все стояло на своих местах, висели картины, портреты, и все еще больше усиливало впечатление чего-то старого, давно налаженного. Во всех этих комнатах, и голубых, и синих, и красных, особенно в тех, где сохранилась масляная окраска стен, на всей этой мебели – и старинной и более новой, – важно застывшей на своих местах, некогда сидели другие люди, разговаривали, волновались, курили из своих длинных чубуков. След их здесь, тень их – глазами неподвижных портретов – провожает уже новых хозяев. Эти портреты как бы говорят: «Мы терпеливо ждали других, – дождемся и вас, и ваши дела и жизнь, как и наши, станут достоянием других».
– Собственно, у вас очень богатая обстановка, – заметил Корнев.
Карташеву было это приятно, и он, отворив дверь на балкон, сказал:
– А вот и сад.