Мы прошли ещё несколько комнат и вошли в маленькую нарядную комнатку с камином, в котором ярко горели теперь дрова, с мягкой кабинетной мебелью, обитой тёмным сафьяном, с полом, устланным хорошими коврами, и со стенами, увешанными картинами. Сухое лицо хозяина, эта обычная маска его, оживилось, и неуверенным смущённым голосом он сказал:
– Это моё святилище.
У дверей стоял сторож, руками которого, очевидно, был растоплен этот камин и всё содержалось в таком порядке. Ласково, с тем видом, когда в доме всё делается не за страх только, а и за совесть, он спросил:
– Чаю?
– Дай, – сухо ответил хозяин и, опустившись в кресло, спросил:
– Вы против камина ничего не имеете?
– Я люблю камин. В такой сырой мозглый день он греет и светит, как солнце, и придаёт этой прекрасной комнате самый уютный и жилой вид.
– Ну, очень рад, что вам здесь нравится.
– И здесь, и везде, во всём помещении вашей… и не знаю как и назвать… вашей прекрасной школы.
– Да… – рассеянно проговорил хозяин, – прежде…