Мы вошли в неё. Посреди избы стоял прядильный станок, – он работал, шумел и во все стороны разлеталась от него пыль. Крупные частицы её тут же опускались на пол, на стол и скамьи, на платье, а мелкая так и стояла в воздухе, погружая избу, не смотря на горевшую лампочку, в удушливый полумрак.
Казалось сперва, что в избе никого не было.
Но на вопрос:
– А что, можно у вас переночевать?
Поднялись сразу несколько фигур и маленький корявый крестьянин спросил, бодрясь:
– А вы чьи?
– Мы изыскания делаем: линию наводим.
Этого было достаточно.
Крестьянин, успокоенный, скрывая даже удовольствие, ответил с напускным равнодушием:
– Что ж?.. Милости просим… Самовара только нет… Окромя писаря и во всей деревне нет.