- Нет еще.
- Ну, все в свое время. Довлеет дневи злоба его.
- Вот, вот, батюшка, - сказала Аглаида Васильевна, - золотыми буквами в сердце всякого должны быть написаны эти слова.
- А без этого как жить? Разве чирикали бы так беззаботно птички, была бы вся эта божья благодать?
И священник указал кругом. В открытые окна церкви заглядывали зеленые деревья, белые и розовые кисти цветущих акации, сверкало там за окнами солнце, еще более яркое от прохлады в церкви. Уже вносили траву для завтрашнего дня, и этот аромат свежих трав, настой мяты, васильков и других полевых цветов слился с свежим и сильным запахом белой акации, сирени.
Они повернулись к выходу, и Карташев вдруг увидел у одной из колонн скромную фигурку Аделаиды Борисовны.
Аглаида Васильевна так и рванулась к ней и, горячо целуя, сказала:
- Голубка моя стоит здесь… Вы были на молебне?
- Да.
- Я никогда вам этого не забуду! Сегодня такой для меня праздник…