- Да, неважно, стихи, впрочем, недурны.
- А что вы делаете с вашим писанием? - спросила Аделаида Борисовна.
- Рву или жгу. Тогда, после приговора, я сразу сжег все, что копил, и смотрел, как в печке огонь в последний раз перечитывал исписанные страницы.
Однажды Карташев подошел к Аделаиде Борисовне, когда та, сидя у церкви, рисовала куст.
- Можно у вас попросить этот рисунок?
Аделаида Борисовна посмотрела на него смеющимися глазами.
- А можно вас, в свою очередь, попросить то, что вы пишете и что вам не нравится, дарить мне?
- Если вы хотите… На что вам этот хлам? Вы единственная во всем свете признаете мои писания, потому что я даже сам их не признаю.
Аделаида Борисовна в ответ протянула ему руку и на этот раз с необходимым спокойствием сказала:
- Благодарю вас.