Явился Ларио, и не один, а с Шуркой. Они шумно вошли в комнату Шацкого, куда бросился и Карташев. Дело разъяснилось: Ларио получил пятьдесят рублей в задаток и отправился к Марцынкевичу. Карташев обиделся, а "дрызнувший" уже Ларио, чувствуя некоторую вину, как бы извинялся, говоря:
- И, понимаешь, черт его знает, и сам не знаю, как попал туда и вот с этой самой...
- Да ну, ты, черт! - перебила его Шурка, - не ори... видишь, больной...
- А что - как? Был доктор? - спохватился Ларио.
- Господи, что с ним сделалось? - всплеснула руками Шурка. - Да вы его совсем уморили... Этот в салопе ходит. Ха-ха-ха! Черти вы, да и только!
Карташев сидел в полном отчаянии: эта Шурка, свинья Ларио... там за дверью Горенко, которая все это представит себе совсем иначе...
- Что вы смеетесь? - сердито повернулся он к Шурке.
- А что? нельзя? - благодушно-насмешливо спросила она. - Злой? Грр... укусит!.. обезьяна... ха-ха-ха!
Шурка смеялась, смеялись Ларио и Корнев, выглянула Горенко и улыбалась, один Карташев в своем салопе был сердит и расстроен. Он думал: мало того, что возись с больными, мало того, что нарядили человека в шутовской костюм, - смеются еще, и главное - кто смеется? Ларио в его же платье, так бесцеремонно с ним поступивший!
- Тебе меньше всего следовало бы смеяться, - сказал он ему с гневом.