Карташев оглянулся и показал на одну из икон.
Дядя, запасшийся целым пучком свечей, подошел благоговейно к иконе, поставил свечи и, стоя на коленях, стал читать молитвы.
Карташев стоял в стороне и безучастно смотрел на образ.
- Ежели Казанской, - шепнул ему на ухо сторож, - то не тому образу молятся они...
Карташев быстро подошел к дяде и смущенно сказал:
- Дядя, я ошибся: вон тот образ.
Дядя, оборванный в разгаре молитвы, вскочил и с непривычной горячностью накинулся на племянника:
- Ну, ведь это же просто бессовестно! Ну, что же это? ткнул куда-то... Ну, ей-богу, просто на смех... так вот, чтобы только издеваться...
- Дядя, голубчик, ей-богу же, я не виноват... Честное слово, не нарочно...
- Э! Терпеть уж этого не могу... Ну, где же настоящая?