- Я должен тебе откровенно сказать, - сказал Карташев, - что хотя ты и ерунду несешь, но я с удовольствием тебя слушаю.
- Да, да. Ты всегда был немного наивный, но добрый мальчик, хотя тебя и портит Корнев... О чем бишь я говорил?.. Может быть, перед обедом ты хочешь, как делают мои друзья, заехать поесть устриц или навестить Альфонсину? Ты, пожалуйста, не стесняйся, мой друг: мой экипаж к твоим услугам.
- Едем уж прямо к Мильбрету.
- Как хочешь, как хочешь! А напрасно! Этим не следует пренебрегать. Это очень важно, эти мелкие приличия, эти условия хорошего тона - свет не прощает их: ces petits riens qui ne valent rien, mais qui coutent beaucoup. Iд faut prendre, mon cher [Займемся своим делом (фр.).], там за кулисами ты можешь делать что хочешь, но на сцене... Моя покойная приятельница, princesse Natalie... - ты, конечно, ее не знаешь?.. нередко говорила мне: "Michel, прошу тебя во имя моей памяти, никогда не забывай, что свет..." Да, да, бедная Natalie, ты умерла, а я остался... да, остался... что делать, мой друг. Faisons notre metier [Займемся своим делом (фр.).], как говорил старикашка Виль. Кстати, ты, конечно, знаком с генералом Шайницем? Как? Ты не знаком? Мой друг, ты ставишь меня в неловкое положение... что же я скажу моим друзьям? Он не знаком! Впрочем, ничего, успокойся: дело можно поправить... Я устрою охоту. Я позову его... Там вы познакомитесь... Но, мой друг, прошу тебя: забудь ты на это время о своих деревнях: все эти вассалы, деревенские развлечения, поездка летом на санях, когда вместо снега посыпают соль, - все это вышло из моды, и ты никого не удивишь... Все знают, что вся Волынская губерния твоя... к чему же об этом распространяться? Вот если ты привезешь нам одну из твоих красавиц вассалок - этим ты много выиграешь... Но и это, как и все, мой друг, надо делать с тактом, очень тонко, mon cher. Ради бога... Я уж вижу... Ты входишь с ней в ложу... О мой друг, кто же так делает?! Ради бога! оставь ее... Ты с ней не знаком!! пойми, ты с ней не знаком!! Пусть она входит в ложу, пусть садится, делает, что хочет, - ты ее не знаешь до тех пор, пока граф Иван не скажет тебе: "Обратите внимание... Литера справа..." Мой друг, мы, люди большого света, мы ленивы на слова... Но я уж вижу, ты обрадовался... и с деревенской наивностью выпаливаешь, что это твоя вассалка... Ну, и пропало все... Ну, кто же так делает? Когда ты перестанешь меня компрометировать?! Я же не могу, ты пойми, пожалуйста, что я не могу! Я очень рад, что этот разговор пришел мне в голову именно теперь... Постарайся, если можешь, запомнить, что я говорю... А, это большое несчастье. Ваши деревенские головы устроены, как решето; эти грубые вещи: медведи, удобрение - остаются, но все эти тонкости проходят через вашу голову, как вода... Я понимаю, вы несчастные люди, запоминать вам наш этикет гораздо труднее, чем Бисмарку подчинить себе весь мир - вы напрягаетесь, стараетесь, но это не в вашей силе... но, мой друг, кураж, кураж [смелей (от фр. courage).], зачем падать духом? Немножко воли... Наконец, ты можешь быть немножко и оригиналом. Свет допускает это... Ты можешь взять бриллиант Nicolas и сказать: "Хорошая вода..." Потом расстегнуть сюртук и небрежно приложить его к пуговицам своей жилетки... пуговицы, конечно, бриллиантовые... в три раза больше; потом, опять посмотрев, небрежно скажешь: "Хорошая вода", - положишь... Это будет, конечно, немного грубовато, по-деревенски, но оригинально... Да, мой друг, знание света - это дается не всякому... А впрочем... все это не важно... У тебя много денег?
Этот неожиданный оборот смутил Карташева.
- Тебе это на что?
- Мой друг, прими себе за правило: когда тебя спрашивают, то не для того, чтобы получить в ответ глупый вопрос, - это провинциальная и даже мещанская манера.
- Не находишь ли ты, что ты как будто впадаешь немного в нахальный тон? - спросил Карташев, сдвинув брови.
- Ты думаешь? - переспросил Шацкий и со вздохом умолк.
- Надеюсь, тебя не очень обидело мое замечание? - проговорил Карташев.