Беднота на Ивана Васильевича налетела. Николай так и рвется:
— Ты-то еще чего тут? Твои какие тут права? Пустили миром: дом купил, кабак открыл…
— Мой, что ль, кабак?
— В твоем доме… Мир приговор поставил закрыть кабак, а ты что ж?
— Ну вот взял, да открыл.
— Открыл?! можно это?
— А нельзя, так закрой.
— Ну, что пустое… Усадьба-то его не на мирской.
Иван Васильевич повернулся к Николаю.
— Слышал? Ну так вот сперва узнай, а там и ори… хоть глотку перерви… Я, что ль, против запашки иду? Что денег не найдется за две сажени уплатить? Найдется: экое горе! Если говорю, так из-за того, чтоб всем не обидно было… Может, и закона такого нет еще, чтоб в запашку неволить… Может, от царя-то приказ так давать, безо всякого… Понимаешь ты это? Может, поглядят, поглядят да и так станут кормить… Орет, с цепи сорвался…