— Знамо, вспаши ее раза два, три — все отличится против одноразки.
— Когда не отличится. Ноне я на зябе сеял полбу. Так что ты, братец мой? Отличилась. Рядом хлеб, а на ней другой.
— Знамо, другой.
— Работа много тянет.
— А може, и не даст ли господь и нам свое счастье сыскать, — раздумчиво проговорил Исаев. — Може, и пожалеет он нас за нашу бедность, за маету нашу.
— Бедность наша большая, — вздохнул Григорий Керов. — Темный мы народ, и рад бы как лучше, а не знаешь.
— А научить некому, — сказал я ему в тон.
— То-то некому, — согласился Керов.
— Барин, так барин и есть, — продолжал я тем же тоном.
Керов спохватился и сконфуженно уставился на меня.