А вот и перевал Капхарлен, на высоте семидесяти сажен. Дорога почти отвесно лезет в гору, вечереет, совсем темнеет, и проводник наш наконец заявляет, что дальше не пойдет, так как его лошадь чует «его».
— Кого «его»?
— Не к ночи сказать — тигра. Здесь никто никогда не ездит ночью, и днем ездят только партиями.
Мы почти силой увлекаем проводника.
— В таком случае дайте мне хоть помолиться.
С каким усердием он молился перед кумирней. Он совсем влез в нее и кланяется, кланяется.
Мы едем дальше и после двухчасовой переправы спускаемся благополучно в глубокую долину.
17 сентября
Я сижу в фанзе Ким-хи-бой деревни Баргаири. У самой фанзы несется теперь разлившаяся в большую река Пансани-ханури.
Мы у подножья перевала Капхарлен., Мелкий дождь и туман закрывают ущелье, Ущелье, которому позавидует и любое кавказское. Вода гулко шумит, и под ее гул я слушаю прекрасные рассказы здешних горцев. Доверчиво, как дети, они сидят на корточках — человек десять — и внимательно, серьезно объясняют моему переводчику.