— Ас чего у них и грязно будет, когда овцы нет, скотина — один бык.
— Много комнат, — говорю я, — в русской избе в одной комнате набьется народ, тут и телята.
Бибик не может удержаться от улыбки.
— А что то и за комнаты их: и вся комната неначе курятник у нас.
Надо видеть фигуру Бибика, чуть не в сажень, в американской высокой шляпе; он сидит на микроскопичной, чуточку больше осла корейской лошадке. Рот его расширяется до ушей, и он говорит:
— Просто дурная сторона, та и годи. От так же и в Китаю.
— Вы были там?
— А був, и тут я був.
Бибик большой любитель впечатлений. Он не пропускает ни одной экспедиции и всегда бросает какое бы то ни было выгодное место. Едет и усмехается.
Сегодня мы пробыли на лошадях двенадцать часов и сделали сто ли. С последнего перевала при сером угасающем дне открылась дивная панорама. Все, что мог охватить глаз, были долины, окруженные причудливыми, наморщенными горами и пригорками. И долины и горы покрыты все теми же чудными бархатными коврами.