Можно. И я снимаю кузницу, фанзы, долину реки с ее гористою далью.
Через речку перекинут мостик. Он буквально из щепок, а вместо помоста — плетень, засыпанный сверху песком.
Ширина моста — аршин. Ехать верхом нельзя — провалишься, в поводу надо вести лошадь.
Идешь, и все качается, а внизу с бешеным шумом скачет по порогам река, шириной саженей в десять.
Это поразительная черта корейца — доводить до минимума всякую потребность. Все есть, но все в самой минимальной дозе.
Достаточно посмотреть на их обеденный, в пол-аршина высотой и такой же в диаметре, столик, со всем их обедом и семью закусками.
В таких маленьких чашечках дети у нас угощают своих кукол.
Такие же маленькие у них и лошадки. Скот более крупный, но я думаю, что большим он кажется по сравнению с мелкорослой лошадкой, на самом же деле это средний скот, пудов на 17 мяса, симментальского типа. Уступает и нашему малороссийскому, и венгерскому, и итальянскому.
Надо принять во внимание, что кореец не пьет молока, не ест масла, и все молоко коров идет на прокорм теленка.
Под вечер выбрались на плоскогорие, и в первый раз в Корее открылось пространство, которое можно назвать полем: тысяч десять десятин годной к пашне земли, и все, как на ладони.