— Проводник упрекает их в негостеприимстве, — переводит П. Н., — в желании схватить за горло, говорит, что для Кореи выгодно, когда приезжают знатные иностранцы, и не надо отбивать у них охоты ездить к нам, потому что они привозят много денег.
С горя я сажусь за английский язык.
Н. Е. еще засветло ушел на китайскую сторону охотиться за кабанами и с Бесединым и Хаповым просидел там до двенадцати часов ночи. Хрюканье слышали, но темно, и ни одного кабана не видели.
27 сентября
Проснулся с неприятным чувством: итак, ничего еще не устроено для дальнейшего путешествия.
— Ну что ж, П. Н., как мы будем?
— Подождите: уже приходил прежний старик. «Я, говорит, дал слово и пойду и без товарища». Проводник из Мусана вчера с ним всю ночь провозился. Старик идет, не торгуясь. Вьючные согласны по пяти долларов за четыре пуда до Пектусана. Я рад, что вчерашний проводник не идет: с ним кончили бы тем, что вернулись бы с Пектусана назад, в Тяпнэ. Скажет: дороги нет, как его проверишь?
Таким образом все сразу устроилось.
— А почему старик не пройдет с нами на Амно-ка-ган (Ялу)?
— Лошади у него нет.