Пока я догонял своих, Н. Е. успел встретить медведя, стрелял в него, но до медведя было далеко.
Медведь черный, не крупный, ел в это время голубицу, которая здесь в изобилии.
Видел он, кроме того, двух козуль и стадо гуранов (козули-самцы).
Всякого зверья здесь, и притом непуганого, непочатый угол.
Вот где места для охоты: Н. Е. молил подарить ему денек для этого. Туземцы обещают выгнать ему и тигров, и барсов, и медведей, и козуль.
— Если с одного конца по ветру зажечь, а с другого на заранее выжженном месте стать, то сами все прибегут к вашей цепи.
Наши: польские магнаты ездят на Охоту в Индию, в Африку, — сюда бы приехали, где первобытное богатство зверья, где люди просты, доверчивы, как дети.
Я приглашаю сюда и художников посмотреть на первобытную природу.
Вот, например, поворот, и пред глазами здешняя глухая, пощаженная пожарами тайга. Высокие гиганты ушли вверх, и сквозь их желто-золотистую листву просвечивает нежно-голубое небо. Другие же такие же гиганты, изжив свои века, мирно покоятся внизу. Их, как ковром, густым, изумрудно-зеленым, покрывает вечная зелень, посыпанная сверху мелким желтым цветом лиственницы.
Здесь вековая тишина, и печальная туя там и сям так уместна здесь, в этой тишине кладбища.