— Позовите его.
Он подошел ко мне и напряженно вслушивался.
— Пусть скажет фамилию отца и свое имя. Мы сообщим обо всем китайским властям, сюда придут войска. Ему с матерью пришлем триста долларов. Пусть уйдут назад, в Корею. Там вырастет он, найдет хорошую жену и будет счастлив.
— Он тонн?[10] — быстро показал мальчик на меня, — отец будет жить?
— Оконшанте не сказал еще свою волю. Пусть спрячет эти деньги — это золото; оно пригодится ему с его матерью, пока другие придут.
— Говорит, не надо деньги. Хунхузы узнают, опять придут.
— Никто не видит, пусть он спрячет.
Громкие крики несутся по деревне. Это более храбрые, возвратившись, вызывают из леса своих робких родственников.
Иногда громко, настойчиво кто-нибудь кричит одно и то же имя. И вдруг где-нибудь близко, в кустах, раздается ответ. Очевидно, спрятавшийся все время слышал. И теперь отвечает, но не идет. Начинаются целые переговоры, пока, наконец, покажется еще один белый лебедь из лесу.
Постепенно около нас собирается толпа. Они опять спокойны, удовлетворены, ласковы. Они узнали, что хунхузы опять уйдут за нами и оставят их в покое.