Прозрачная стальная вода реки усиливает свет и рельефнее подчеркивает спрятавшийся другой берег.
У серой скалы приютилась фанза, среди коричневых и серых тонов зеленые сосны взбираются вверх по скале.
И все так рельефно в этом полусвете, как вырисованная до мельчайших деталей картинка.
А тут же, за поворотом, новый перекат с громадными камнями, вода бурлит, кипит и бешено несется у громадных, отвесно нависших над рекой скал, и кажется, не река уже это, а скалистый берег моря в разгаре шторма, и нет спасенья попавшему сюда кораблю.
Наша «Бабушка» танцует на волнах, скрипит и жалуется на старость, молит о вечном покое, но железный колосс, наш капитан, гигантским рулем с страшной силой загребает воду и заставляет и «Бабушку» и воду повиноваться себе, и извивается шаланда между то спрятавшимися под водой, то торчащими скалами.
Совсем близко подойдет к береговой скале, вот, кажется, подхватило и несет нас, и нет спасенья…
— Шкпрво!
Несется резкий, дикий окрик капитана, и четыре китайца, как мчащиеся собаки, с прижатыми ушами, все стоя, всей силой налегают на весла, и мчится вода, мчимся мы, мчатся все эти из бронзы вылитые статуи, фигуры матросов китайцев.
А как добродушно, радостно, по-детски смеются они, когда опасность миновала, и подмигивают нам.
Это мужественные, сильные люди, и они храбрее собратьев своих — хунхузов. Те действуют ночью и в лесу, прячась за деревьями, эти при свете дня, грудь с грудью, схватываются беспрестанно с опасным и свободным врагом. Враг, которого любят, впрочем, больше друга.