— Там в И-чжоу, — говорят они, — вас повезут по морю на настоящем парусном судне сажен в десять. Там матросы не нам чета, — там всегда над головой смерть.
Бытовая картинка: вверх по реке толпа китайцев матросов тянет шаланду. Их человек двадцать, но издали это какие-то клубочки. Все они изогнулись и пригнулись к реке, упираясь ногами, хватаясь руками за камни почвы. Вся поза их, натянутая, как струна, бечева, говорит о крайнем их напряжении. Так будут они тащиться еще сто верст, делая в день по пять — шесть верст, на каждом перекате выгружая и нагружая снова шаланду.
Не удивительно, что пуд муки после этого стоит 4 рубля, а пуд соли 80 копеек.
Таких матросов хозяева нанимают по 40 долларов в год.
Поднявшись к месту назначения, они отправятся в леса и там будут готовить лес для сплава.
Весной шаланда, нагруженная хлебом, при двух-трех матросах, беспрепятственно спустится по реке, а остальные матросы пойдут на плотах.
И у них есть своя «дубинушка», короткая заунывная. Слышатся сперва повышающиеся, затем спускающиеся с замиранием звуки:
— Ганги! Эйлей-лей!
— Ганги! Эйлей-лей!
Что-то покорное, безнадежно терпеливое. Тяжела жизнь корейца.