Зорин (добродушно). Что-нибудь читали?
Рославлева. Я читала две его вещи. Кажется, больше и нет?
Зорин. Больше и нет.
Рославлева. Он хорошо пишет.
Зорин. Хорошо… Как что…
Рославлева. Александр Сергеевич, то, что вы пишете, с натуры или фантазия?
Зорин. И если с натуры, то кто именно, а если фантазия, то как было в натуре? (Босницкому.) Это ведь особенная женская логика: Беклемишев писатель— это что, а вот интересно, как он пишет, кого именно пишет.
Рославлева, Ох, опишет меня, Александр Сергеевич.
Зорин. Вы, женщины, ведь любите, чтобы вас описывали… Иная на все пойдет: до печати — миленький, голубчик, сделайте надпись, а потом и не кланяется.
Рославлева (лукаво). А Владислав Игнатьевич что пишет?