Женя. Говори, но коротко, иначе я прикажу бить в барабаны. Кранц, ты садись за рояль и, когда я крикну: «барабан», колоти немилосердно!
Горя. Господа! Вы меня убиваете. Но что я? Я ведь и жить не начинал еще. Убьете еще несколько тысяч таких, как я. Убьете, потому что вы неграмотны, потому что не знаете всемирной истории, потому что сила не во мне и не в них, кого вы убьете, а в идее, которую убить нельзя, потому что… Ну, хотя бы потому, что у нее шеи нет и повесить ее нельзя…
Женя. Довольно! Барабан!
Горя (радостно). Я все равно уже все сказал, кроме того, что вы гнусные, жалкие, подлые наемные палачи!
Женя. Завяжите преступнику глаза и наденьте петлю. Вот эту бечевку… Степа, становись на стол и держи конец бечевки, преступник, становись на эту скамейку.
Горе завязывают глаза и становят на скамейку.
Когда я махну платком, вы толкаете скамейку из-под его ног…
Горя быстро срывает повязку и отходит. Общий смех и голоса: «Ага, струсил!»
Горя. Еще бы! Вы ведь так и в самом деле меня повесите.
Женя. А значит, когда в самом деле начнут вешать, тогда ты струсишь: что и требовалось доказать.