Кранц. Да, да, дешева жизнь человеческая стала.
Женя. Надо дешевле. Теперь эти списки расстрелянных в газетах и не читаешь. Да в сущности не все ли ведь равно? Прожить двадцать лет, сорок, шестьдесят? Что все это в сравнении с вечностью?
Степа. Ну, все-таки умирать-то страшно!
Горя. Ни капельки не страшно!
Степа. Да, пока здесь стоишь. А ты представь себе, что тебя уже везут на расстрел, что через несколько мгновений ты уже умрешь. Закрой глаза н представь!
Горя (закрывая глаза). Ни капельки не страшно!
Женя. Нет, постой! Давайте, господа, устроим все как следует. Ну, вот вы будете солдаты — ты, Кракц, и ты, Андрюша, становитесь сзади, а Сережа и Степа впереди, ты, Горя, становись в середину. Тебя везут вешать. Я офицер: вперед!
Идут.
Стой! Я читаю твой приговор. (Читает монотонным голосом.) «За принадлежность к партии анархистов, стремящихся к ниспровержению существующего порядка, Гореслав Плеганов приговаривается к смертной казни через повешение».
Горя. Я ведь имею право сказать последнее слово?