-- Это вброд-то, через Средиземное море? Слуга покорный! Нет, в Марсели я уж как-нибудь вывернусь.
-- И много здесь крестоносцев таких же, как вы? -- спросил Франциск.
-- Твой вопрос не совсем вежлив, -- заметил ему Эразм; но в этом войске есть люди бесконечно хуже меня! А вот эти -- посмотри, хороши? -- продолжал он, указывая на кучку детей, каким-то чудом ухитрившихся уйти из города. -- Видишь -- как они бессмысленно смотрят, ковыряя в носу. Неизвестно, как они сегодня будут спать, что будут есть... Славная компания! -- хохотал без умолку Эразм.
Франциск долго не мог уснуть после того как Эразм отошёл, съев весь его ужин. Мирная жизнь в родном селе, среди честных людей, из которых он знал каждого, на минуту предстала перед ним во всей своей красе... Но усталость взяла своё, и мальчик заснул крепким сном. Его разбудил шум снимавшегося лагеря. Не размышляя, он поспешил присоединиться к кучке детей, готовой в путь и заметил около себя тех самых мальчиков, о которых Эразм говорил вчера с презрением. Дети эти не оглядывались назад, они всё бросили и бодро шли за море, на святое дело. Юная толпа следовала за Стефаном, не спрашивая себя: зачем и куда? Большинство из них знало, что цель похода -- освобождение гроба Господня, но иные шли, ничего не сознавая, точно во сне.
-- Куда вы идете? -- спрашивал их Франциск.
-- Не знаем, отвечали ему многие.
-- Так вы лучше вернитесь домой.
-- Да мы не знаем, как и вернуться теперь, -- говорили они.
Много дней, много ночей, много недель прошло для них под открытым небом, впроголодь, в непогоду... Дети, никогда не покидавшие родителей, не могли найти обратной дороги, зашедши на столь большое расстояние от дома. Приближенные к Стефану монахи, указывая путь, велели, неподалеку от города Марселя, на опушке леса, сделать последний привал, с тем чтобы, отдохнув, в полдень вступить в Марсель. Вокруг костров расположились крестоносцы. Усталость после долгого, утомительного пути была теперь забыта; мальчики оживились: они знали, какие чудеса должны совершиться завтра... С увлечением рассказывали они друг другу, что лишь только Стефан подойдёт к берегу, Средиземное море расступится двумя стенами, и Стефан проведёт своё чудное воинство по морю, как посуху. Никому из детей и в голову не приходило сомнение в возможности такого чуда; вера наполняла юные сердца радостным ожиданием.
Франциск, безусловно, разделял общую радость, и на последнем привале ему приснилось, что он, сражаясь в рядах крестоносного воинства, берёт неприступную крепость; архангел Михаил открывает перед ним двери подземелья, и Франциск выводит оттуда своего отца, седого, состарившегося в плену...