— И можете ехать… Это, кажется, ваш знакомый и Гельфрейх?
— Послушай, Надя… — резко сказал Бессонов.
Она нахмурила брови и бросила на него гневный взгляд.
— Кто вам дал право так обращаться ко мне? Сенечка, милый мой, здравствуйте!
Семен поймал ее руки и крепко жал их.
— Послушай, Бессонов, — сказал он, — полно дурить.
Поезжай домой, если хочешь, или оставайся, а Надежда Николаевна останется с нами. У нас есть к ней дело, и очень важное. Надежда Николаевна, позвольте вам представить: Лопатин, мой друг и его (он указал на нахмурившегося Бессонова) также друг, художник.
— Как она картины любит, Андрей! — вдруг радостно сказал он мне. — В прошлом году я водил ее по выставке. И твои этюды видели. Помните?
— Помню, — ответила она.
— Надежда Николаевна! — еще раз сказал Бессонов.