— О каком разврате и о какой чистоте говорите вы? — спросил я.
— Я называю вещи их собственными именами. Я часто завидую вам, вашему спокойствию и чистой совести; я завидую тому, что у вас есть… Ну, да это все равно! Нельзя и нельзя! — перебил он сам себя злым голосом. — Не будем говорить об этом.
— Если нельзя, то хоть объясните, что или кто у меня есть? — спросил я.
— Ничего… Никого… Да, впрочем, я скажу: сестра ваша, Софья Михайловна. Ведь она сестра не очень близкая по родству?
— Троюродная, — отвечал я.
— Да, троюродная. Она ваша невеста, — сказал он утвердительным голосом.
— Вы почему знаете? — воскликнул я.
— Знаю. Догадывался сначала, а теперь знаю. Узнал от матери, недавно она мне писала, — а она там как-то… Разве в губернском городе не все известно всем? Ведь правда? Невеста?
— Ну, положим.
— И с детства? Родители решили?