— Отчего? Оттого, что то, что позволено всем этим калекам (она движением головы показала на теснившуюся вокруг нас толпу), то не должен позволять себе он… Ну да все равно, тоска, надоело все это. Нет, не надоело, хуже. Слова не подберешь. Сенечка, давайте пить?
Семен жалобно взглянул на меня.
— Вот видите ли, Надежда Николаевна, и рад бы, да нельзя; вот он…
— Что ж он? И он с нами выпьет.
— Он не станет.
— Ну, так вы.
— Он не позволит.
— Это скверно… Кто же вам может не позволить?
— Я дал слово, что буду его слушаться.
Надежда Николаевна внимательно посмотрела на меня.