- Поправить?
- Поправьте… Вот хорошо… тепло!..
Он смотрел на нее, пока она управлялась с одеялом, потом закрыл глаза и с детски-счастливым выражением на измученном лице заснул.
- Вы пойдете домой? - спросила Марья Петровна.
- Нет, я выспался отлично и могу сидеть; а впрочем, если я не нужен, то уйду.
- Не ходите, пожалуйста, поговоримте хоть немножко. Брат постоянно сидит за своими книгами, а мне одной быть с больным, когда он спит, и думать о его смерти так горько, так тяжело!
- Будьте тверды, Марья Петровна, сестре милосердия тяжелые мысли и слезы воспрещаются.
- Да я и не буду плакать, когда буду сестрой милосердия. Все-таки не так тяжело будет ходить за ранеными, как за таким близким человеком.
- А вы все-таки едете?
- Еду, конечно. Выздоровеет он или умрет - все равно поеду. Я уже сжилась с этой мыслью и не могу отказаться от нее. Хочется хорошего дела, хочется оставить себе память о хороших, светлых днях.