ПРОЛОГ
идёт на фоне серого занавеса.
Появляется Автор. Быстро проходит на авансцену. В руках у него письмо.
Автор. Почтеннейшая публика... (Пауза.) Впрочем; нет, не почтеннейшая, а просто публика: не подумайте; что автор не испытывает к публике почтения, напротив, но за этим словом кроется чуть заметная дрожь боязни, что-то вроде просьбы к публике быть снисходительной к игре актёров и дарованию автора. Как только поэт перешагнул через колючую изгородь страха, который в нём всегда вызывает зрительный зал, он уже просит не благосклонности, а только внимания. Этот нелепый страх, а также то обстоятельство, что театр часто превращается в торговый дом, заставляют поэзию отойти от театра в поисках иной среды, где публике не кажется странным, что дерево, например, превращается в облако дыма, а из трёх рыб ловкостью рук и слова, становится три миллиона, и толпа утоляет ими голод. Автор решил сделать своей героиней простую башмачницу с пылким нравом. Всюду живёт и дышит поэтический образ: на этот раз автор облёк его в костюм башмачницы, придав своей пьесе характер народной побасенки или романса. Пусть не удивляет публику вспыльчивость башмачницы и её дикие выходки, -- ведь она вечно воюет: воюет с той действительностью; что её окружает; и с фантазией, когда она становится действительностью. (Слышны крики Башмачницы; "Пустите! Иду!") Запасись терпеньем. Ведь не в платье же с длинным шлейфом и невероятными перьями выйдешь ты на сцену, а в тряпье, слышишь? В костюме башмачницы. (За сценой голос Башмачницы: " Пустите! " ) Замолчи! (Занавес раздвигается. Сцена слабо освещена.) Вот так каждое утро занимается заря над городами, и те; что собрались сейчас в этом зале, покидают полуреальный мир сна; чтобы итти на рынок; а ты, волшебная башмачница; идёшь к себе домой; на сцену. (Свет становится ярче.) Начинаем! Ты выходишь со стороны улицы. (За сценой бранятся. К публике.) Всего хорошего. (Снимает цилиндр который начинает светиться изнутри зелёным светом, затем переворачивает его, и оттуда выливается струя воды. Автор несколько смущённо смотрит на публику и) пятясь; уходит за кулисы. Насмешливо.) Прошу прощения. (Уходит.)
АКТ ПЕРВЫЙ
Комната Башмачника. Верстак и инструменты. Стены комнаты -- ослепительной белизны. В глубине большое окно и дверь. В окно видна улица: два ряда белых домов с серыми дверцами и оконными рамами. Справа и слева двери. Сцена залита мягким оранжевым предзакатным светом. Весь акт должен итти весело; оформление, вплоть до мельчайших деталей, должно быть выдержано в светлых тонах.
С улицы входит разъярённая Башмачница и останавливается на пороге. На ней ярко-зелёное платье. В зачёсанных назад волосах две большие розы. У неё вид дикарки, и в то же время она очень женственна.
Башмачница. Попридержи свой длинный язык, старая сплетница. Если я так поступила... если я так поступила, то по своей доброй воле... Если б ты во-время не шмыгнула в дверь, я бы тебя, змея напудренная; оттаскала за волосы... И пусть это слышат вон те, что трусливо жмутся у окон. Лучше выйти замуж за старика, чем как ты вышла -- за кривого. И не хочу я больше говорить ни с тобой; ни с другими... ни с кем, ни с кем. (Входит, с силой хлопнув дверью.) Ведь знала же я, что с этим народом нельзя разговаривать... я; я, я сама во всём виновата... мне надо было остаться дома с моим... до сих пор не могу привыкнуть... с моим мужем. Если б мне, блондинке с чёрными глазами -- а ведь это что-нибудь да значит, -- с такой талией и с таким изумительным цветом лица; сказали, что я выйду замуж за этого... я бы себе волосы вырвала. (Плачет. Стук в дверь.) Кто это? (Молчание. Стук повторяется. Сердито.) Кто это?
Малыш (боязливо). Мир дому сему.
Башмачница (отворяя дверь). Ах, это ты? (Она умилена и растрогана.)