— Ни за что, — с негодованием ответил он. — Даже и в том случае, если бы это было одной только трусостью. Но теперь это означало бы почти сознание в своей вине.
— Они все равно все знают, — устало проговорила она. — Говорю вам, вы должны уехать. Я украдкой убежала из дому и прибежала сюда, чтобы предостеречь вас. Если вы… если вы хоть сколько-нибудь любите меня, Джек, то уезжайте.
— Я был бы предателем относительно вас, если бы уехал. Я останусь.
— Но, Джек, если бы… если бы…
Она придвинулась к нему с той застенчивостью, какая по временам нападала на нее, когда она была с ним, и вдруг положила ему на плечи обе руки:
— Если бы… Джек… если бы и я уехала с вами?
Знакомое ему восторженное страстное выражение появилось в ее лице, губы раскрылись.
— Милая, — отвечал он, — целуя ее, но ведь это значило бы оправдать их…
— Молчи! — вдруг перебила она, закрывая ему рукою рот. — Я так устала от этих споров. Слушай, милый, исполни мою просьбу, пожалуйста. Не оставайся в школе после класса. Уходи домой! Не разыскивай сегодня виноватых; завтра суббота, знаешь, и ты свободен, и у тебя будет больше времени. А сегодня посиди дома и никуда не ходи, до тех пор… до тех пор, пока я не извещу тебя. Тогда все будет улажено, — прибавила она, приподнимая веки с таким же выражением боли, какое замечалось у ее отца и которого Форд никогда не замечал у нее раньше. — Обещай мне это, милый, обещай.
Мысленно не считая обязательным для себя такое обещание и дивясь тому, что она, по видимому, уклоняется от всяких объяснений, он невольно сказал, беря ее за руку: