— Нет, с какой стати! — ответил надменно учитель.
— Так, — задумчиво проговорил Мак-Кинстри. — Вы, знаете, хорошо делаете, что не связываетесь с ним. Предоставьте его — или его отца, это все равно — мне. Не путайтесь в нашу ссору с Девисами. Это не ваше дело. Меня уже мучит то, что вы принесли мне ружье, когда у нас была свалка с Гаррисонами. Старуха не должна была допускать этого, ни Кресси. Слушайтесь меня, м-р Форд! Я решил стоять между вами и Девисами, пока все не уладится, а вы подальше держитесь от Сета.
— Очень вам благодарен, — сказал м-р Форд с непонятным жаром, — но я не намерен изменять своих привычек для глупого школьника, которого я выгнал из школы.
Несправедливая и мальчишеская резкость этих слов почувствовалась им тут же, и он снова покраснел.
Мак-Кинстри поглядел на него тупыми, сонными, красными глазами.
— Не теряйте своего лучшего оружия, м-р Форд, спокойствия. Храните свое спокойствие, и никто вас пальцем не тронет. Я лишен этого дара, — продолжал он своим медлительным, совершенно бесстрастным голосом, — и для меня одной свалкой больше, одной свалкой меньше — ничего не значит.
Он поклонился, повернулся и ушел обратно в большую залу. М-р Форд, не решаясь на дальнейшие разговоры, протискался сквозь толпу, наполнявшую лестницу, и вышел на улицу.
Но там его странный гнев и не менее странное угрызение совести, которые он испытывал в присутствии Мак-Кинстри, как будто испарились при чистом лунном свете и в мягком летнем воздухе.
Когда он пришел в отель, то удивился, найдя, что всего еще только одиннадцать часов. Никто еще не возвращался с бала, здание было пусто и только буфетчик, да горничная, кокетничавшая с ним, сторожили его.
Оба поглядели на учителя с досадным удивлением. Он почувствовал себя очень неловко и почти пожалел, что не пригласил танцовать м-с Трип или, по крайней мере, не остался в числе зрителей. Торопливо пробормотав, в об яснение своего раннего возвращения, что ему необходимо написать несколько писем, он взял свечу и медленно поднялся по лестнице в свою комнату.