Что мог он на это ответить, как не заключить ее снова в объятия, хотя легкая дрожь, — точно из окна потянуло холодком, — пробежала по нем. Она, должно быть, тоже это почувствовала, потому что сказала:
— Поцелуйте меня и отпустите.
— Но мы должны переговорить друг с другом, милочка, когда… когда другие уйдут.
— Вы знаете сарай около межи? — спросила она.
— Да.
— Я обыкновенно хожу туда учить уроки, чтобы… чтобы быть с вами, — прошептала она, — и папа приказал, чтобы никто туда не ходил, пока я там. Приходите туда завтра, перед закатом солнца.
Последовал долгий поцелуй, во время которого им казалось, что они сказали все, чего не могли выговорить. После того они расстались; он тихонько отпер дверь, чтобы выпустить ее. Она схватила мимоходом книжку с пюпитра и проскользнула, точно легкое видение, по озаренной луной просеке, и минуту спустя ее голос, без всякого следа дрожи или волнения, уже смешался с голосами ее спутников.